За 2018 год я прочитал 25 книг Макса Фрая из серий книг про Эхо.
Отличная сказка — всем рекомендую.

Помимо сказки, магии и интересных персонажей, в книгах много интересного по подход к наставничеству и деланию. Пост задумывался, как набор цитат про то, как сэр Джуффин Халли был наставником (играющий тренер, друг, советник) для своей команды. Но оказалось, что у меня не так много цитат собрано про это. По этому пост откладывается до того, как я решу перечитать все книжки заново.

А пока цитаты из книжек не только про командообразование от Джуффина, а про всё на свете:


Таков уж наш шеф – использует всякий повод объявить своих подчиненных гениями. Не то чтобы это было совсем уж откровенной ложью, но подлинная правда заключается в том, что работать с гениями проще и приятнее, чем с тупицами, да и требовать от них можно гораздо больше, вот Джуффин и усердствует, нахваливая нас почем зря.


– Джуффин, мне легче сделать все самому, чем объяснить куче народу, чем они, по моему разумению, должны заниматься.
– Знаю. Мне тоже. Но жизнь не всегда похожа на удовольствие. Тебе нужно привыкать и к этому.


Когда два человека, старший и младший, способны так дружно ржать по самому пустяковому поводу, ясно, что им крупно повезло друг с другом. И какая тогда разница, кто кого чему учит – хоть воскрешать, хоть убивать, хоть цветы для писем куманского халифа каким-нибудь хитрым древним способом засушивать. Настоящее обучение это не только передача знаний, но и – возможно даже в первую очередь – опыт счастливого равноправного взаимодействия с другим существом, во всем тебя превосходящим, но одним своим присутствием поднимающим на эту недосягаемую высоту. И вовсе не из соображений благотворительности, а просто потому что разговаривать с равным гораздо эффективней, чем неразборчиво выкрикивать инструкции, свесившись вниз головой со своих алмазных небес. И проще, и интересней. И веселей.


Беспокоиться, конечно, не следует, но только потому, что беспокойство – состояние, не способствующее эффективности.


Кстати, я совершенно уверен, что такой подход, в конечном итоге, и привел к крушению Орденов. Всякая система обучения, в рамках которой ученик не может не только превзойти своего учителя, но даже сравняться с ним, самоубийственна для традиции.


Обобщение – прямой путь к заблуждению.


Всякое дело надо доводить до конца, а если не знаешь, как, значит придётся положиться на импровизацию – вполне обычный подход. Строго говоря, вся моя жизнь – практически непрерывная импровизация. Да и не только моя.


хочу напомнить: когда, не подумав, идёшь на неоправданный риск, можешь угробить не только сегодняшнего себя, но и того человека, у которого появились бы неплохие шансы справиться с непосильной пока задачей – когда-нибудь, например, через год. Или сотню-другую лет.


– Поздно беспокоиться. Что сделано, то сделано. И оно не могло не быть сделано – вот о чем тебе следует знать. Чувство ответственности за свои поступки – прекрасная штука. Но при этом надо ясно понимать, где проходит граница между нашей волей и повиновением силе, которая желает проявиться через нас.


единственный показатель нашей готовности к любому событию – тот факт, что оно с нами произошло. А все остальное – просто разговоры.


Если в конце концов окажется, что жить с этими знаниями невыносимо, имей в виду, что я могу лишить тебя воспоминаний о сегодняшней ночи, дурное дело нехитрое. Но на твоём месте я бы не стала об этом просить. Знания и опыт – единственные стоящие сокровища, а сокровищами не разбрасываются, даже когда кажется, будто их тяжесть не по плечу.


невозможным» называют все, выходящее за рамки коллективного опыта. При том что значение для каждого из нас имеет только индивидуальный. И уж его-то границы расширяются практически ежедневно, по крайней мере, если правильно организовать свою жизнь.


Тебе, наверное, будет не особенно интересно, – наконец сказал Трикки Лай. Другой бы на его месте сказал: «Это не по твоей части», но заместитель начальника столичной полиции – очень деликатный человек. Однако, что по моей части, а что нет, не ему решать. И не сэру Кофе. И даже не мне самому. Все, что мы можем, – это делать ставки, потому что никогда заранее неизвестно, где я сяду в лужу, а где спасу положение одним правильно поставленным вопросом. А где просто принесу удачу, как одноразовый ярмарочный талисман за пять горстей.


[…] от знаний не убережешься. Не станешь спрашивать, все равно найдется умник, который расскажет. Или просто случайно что-то где-то услышишь – и что, все? Гораздо более достойным путем мне кажется способность перешагнуть через знание. То есть сперва ты узнаешь правила, а потом учишься действовать вопреки им.
Каждый раз говоришь себе: «Это для всех остальных невозможно, а для меня – вполне». И дело в шляпе. Я сам всегда так делаю. И тебе советую. У тебя точно получится, ты упрямый. Надо только нос повыше задирать. В смысле считать себя лучше всех. Но не ради сомнительного удовольствия стать надутым индюком, а исключительно в интересах дела. Гордыня вообще отличная штука, если правильно ее применять.


Никто не мешал твоим юным приятелям прислать тебе зов и рассказать о своих делах, или попросить совета. Можно сколько угодно оправдываться стеснительностью или опасением показаться назойливыми, но, на мой взгляд, если человек не сделал чего-то настолько простого в исполнении, значит, недостаточно этого хотел.


Неудачное падение кубика вовсе не отменяет удовольствия, которое мы испытывали в предвкушении броска, – повторяла мне во сне сероглазая любительница «Злик-и-злака», чьё имя я почему-то так до сих пор и не спросил. – Ошибочный ход не обесценивает наслаждение от умственных усилий, которые к нему привели. Проигрыш не может лишить нас счастья, пережитого в ходе партии, его уже никому не отнять. Собственно, именно поэтому мы так любим игры. Но на самом деле, в жизни должно быть точно так же. Ни наши ошибки, ни разгромные поражения вовсе не уменьшают ценности самого бытия. И трагическая гибель не означает, будто погибшему вовсе не следовало рождаться. Смысл не в триумфальном шествии по игровому полю, не в успехе, не в торжестве над соперником, а только в радости от игры.


Вот именно это я и имел в виду, когда говорил про опыт. Пока его недостаточно, любые разговоры о том, что неинтересных событий вообще не бывает, бесполезны.


Но с другой стороны, я хочу, чтобы всё было именно так, как хочу я сам, – внезапно добавил Малдо. – И на кой мне сдались слава и любовь, если получу их не за настоящее чудо, которое хочу показать всему Миру, а за очередное популярное место развлечений? Поэтому я решил: надо делать лучшее, на что способен, не беспокоясь, понравится это публике или окажется слишком сложным для неё. Кто останется равнодушным, сам виноват. Верно я говорю?


Я знал, что Малдо Йоз почувствовал моё неодобрение. И прекрасно понимал, что оно его, мягко говоря, не вдохновило. Поэтому и бросился так рьяно ему помогать. Помощь делом всегда означает: «Я на твоей стороне». И перевешивает любые слова. Во всяком случае, я надеялся, что перевешивает. Потому что обрубать крылья человеку, взявшемуся за главное дело своей жизни, свинство.


заниматься чужими делами – лучший способ отдохнуть от собственных.


Вообще-то сомневаюсь, будто абсолютно всё, что с нами происходит, непременно зачем-то нужно, – сказал я. – Бывают просто события, низачем. Сами для себя. […] опыт есть опыт. Материал, из которого мы всю жизнь строим себя – вот как вы новые дома из мусора. Чем больше и разнообразней, тем лучше, верно? С опытом то же самое. Иногда в минуту слабости я думаю, что от какой-то части своего опыта с радостью отказался бы. Но минуты слабости у меня, хвала Магистрам, нечасто случаются. А всё остальное время я прекрасно понимаю, что представляю собой сумму всех событий которые со мной произошли. Помноженную, конечно же, на то, как я себя при этом вёл.


Полный кувшин и две кружки? – деловито спросила хозяйка.
– Три, Яса, – поправил её Малдо. – Полный кувшин и три большие кружки.
– А зачем третья?
– Пока не знаю. Например, одна внезапно разобьётся. Или я буду пить за двоих. Или с нами пришёл мой невидимый друг, и не угостить его было бы свинством. Или, предположим, я внезапно невзлюбил чётные числа.
– Последняя причина вполне ничего, – кивнула леди Яса. – Сейчас принесу.
– А действительно, зачем третья кружка? – спросил я после того, как она ушла.
– Просто терпеть не могу ситуации, в которых всё заранее понятно.
Например, пришли в трактир два человека, и любому дураку ясно, что им нужно две кружки, даже переспрашивать нет смысла, разве только из вежливости. И вдруг – ну уж нет, давайте три. Как три, зачем три, почему три? Да просто так. Потому что три это не две. Потому что неожиданно и нелогично. Потому что все присутствующие вдруг получают шанс осознать: жизнь непредсказуема даже в мелочах, рациональные прогнозы работают не всегда, правильный ответ – не обязательно верный. Именно то, что надо – мне, сейчас и всегда. Не знаю, зачем. Но надо позарез.


Для людей несведущих, ритуалы, сопутствующие власти – это и есть сама власть. А когда несведущих – подавляющее большинство, и они напряжённо ждут повода схватиться за меч, с ними приходится считаться.


Когда события не совпадают с нашими ожиданиями, мы теряемся. Поэтому ожиданий лучше не иметь вовсе, а просто быть готовым к любому повороту.


Когда тебе приходится ежедневно совершать невозможное, эффективней всего просто превратиться в человека, для которого твоё невозможное – простое и даже естественное дело, – сказал Джуффин. – Это решает все проблемы разом. Очень удобно. Но вылезать из этой шкуры следует как можно реже, хотя бы потому, что возвращаться в неё – колоссальный, почти непосильный труд. Поэтому большую часть времени я живу, действую, чувствую и рассуждаю, как идеальный начальник Тайного Сыска, человек, чьё существование полностью подчинено интересам дела. И все удовольствия, включая одинокие прогулки по Тёмной стороне, возможны для него только по служебной необходимости. Поэтому я так дорожу каждым счастливым совпадением.


Если по мере возрастания личного могущества в тебе становится меньше любви, значит это какое-то не то могущество. И лучше бы это дело немедленно прекращать.


Что понятно: сейчас она счастлива, а подобное состояние не способствует дальновидности.


когда не знаешь точно, о чем можно сказать, а о чем следует промолчать, лучше говорить правду. По крайней мере не запутаешься.

↑ это не точно, я в таких историях препочитаю молчать про всё)


Запомни раз и навсегда: всякое существо рождается для того, чтобы познавать мир. А не для того, чтобы всем в этом мире понравиться.


– Да не придурок ты, – мягко сказал сэр Шурф. – А в кои-то веки ведешь себя, как совершенно нормальный человек. Просто боишься, что все пойдет не так. В смысле, не так, как было раньше. И оттягиваешь этот момент, как можешь. Многие на твоем месте опасались бы ровно того же. И вели бы себя примерно так же, если бы в их распоряжении оказался укумбийский плащ.
– Да, наверное, – неохотно согласился я.
– А ко мне ты пришел, чтобы я тебя успокоил, – продолжил он. – Потому что с твоей точки зрения я надежен как скала. В некотором смысле, так оно и есть. И сейчас я тебя успокою, сэр Макс. Раз и навсегда. Тебе и правда совершенно нечего бояться. Но только потому, что все уже давным-давно пошло «не так». И «как раньше» гарантированно не будет. Что-что, а это я могу обещать тебе с полной определенностью.
– Успокоил, называется.
– Именно так это и называется, – хладнокровно подтвердил мой друг. – Страх проистекает из неуверенности и порожденной ею надежды на так называемое «лучшее». Как только один из воображаемых вариантов развития событий начинает казаться предпочтительным, появляется опасение, что реализуется какой-нибудь другой. А когда точно знаешь, как обстоят дела, бояться становится нечего. Вот и тебе – нечего. Все не так, как раньше, это уже свершившийся факт. И чем быстрее ты его осмыслишь, тем раньше поймешь, что «не так» – вовсе не обязательно означает «хуже». А потом, возможно, наконец вспомнишь, что ты, мягко говоря, не совсем беспомощен. Скорее наоборот. Как ты захочешь, так все и будет. Вот чем тебе следует заняться немедленно – сесть, собраться с мыслями и в кои-то веки захотеть чего-нибудь толкового. А не абстрактного: «Чтобы опять было интересно, ни хрена не понятно, и я посреди всего этого – самый крутой». Подобные сценарии если и доводят до добра, то окольными путями. И далеко не всех.


Застенчивость – это просто один из способов нравиться другим людям, – сказал шеф. – Точнее, защититься от их неприязни. Не мешать, не раздражать, не навязывать себя. Быть комфортным и незаметным. Вполне разумное поведение в детстве, когда ты слаб и зависишь от других. Взрослому оно не к лицу. А для могущественного человека – просто немыслимо. Если так уж приспичило срочно всем понравиться, пускай в ход обаяние. При должном подходе оно может стать оружием столь совершенным, что даже убивать никого не понадобится


Однако не зря говорят, что давать волю доброте следует не менее осмотрительно, чем предаваться гневу.


Некоторые шансы лучше упускать, – сказал Магистр Шаванахола. – Для того, чтобы не лишиться всех остальных.


совершенный инструмент не интересуется ни собой, ни исполнителем, ни даже мелодией, которую воспроизводит. А только самой возможностью звучать, играть, приводить в движение силы, о природе которых сам не имеет представления, изменять мир – поскольку для совершенного инструмента это и значит – быть.


Учтивость хороша до тех пор, пока не вступает в противоречие с эффективностью, – отозвался Лонли-Локли. – В данном случае я рассудил, что ни одно из моих возможных действий не доставит особого удовольствия сэру Мелифаро, поэтому счел возможным позаботиться в первую очередь о его безопасности, собственном удобстве и, разумеется, скорости.

Иногда, – шепотом говорит ей Франк, – можно вообще все. Важно, конечно, почувствовать, или хотя бы угадать, когда наступит такой момент. Самая простая разновидность магии. И почти никому не доступная.


Ты сперва реши, чего на самом деле хочешь: получить ответ на вопрос, или высказаться, – добродушно заметил сэр Кофа. – А потом уже тараторь, или напротив, помалкивай. В данном случае я бы порекомендовал второй вариант.


Неразумно высказываться в тех случаях, когда не можешь повлиять на решение.


Стоит решить, что достиг в чем-то совершенства, и тут же выясняется, что это только начало большого, сложного и, ясное дело, бесконечного пути.


Впрочем, любую ситуацию следует оценивать объективно, не прислушиваясь к виноватому бормотанию совести. Всегда нужно четко понимать, где ты сам совершил ошибку, а где вмешались обстоятельства, над которыми ты не властен – это полезно и для душевного равновесия и, что еще более важно, для дела. Я совершенно точно знал, что в последние семнадцать дней работал точно так же, как все предыдущие годы. Не валялся в постели, манкируя своими обязанностями, не уезжал из города, не рассиживался подолгу в одном и том же месте, не витал в облаках, пропуская мимо ушей чужие разговоры. И призрак отца появился в моей спальне всего два дня назад, даром что мне кажется, будто с тех пор прошла вечность. Так что на Хумху мои промахи тоже не спишешь.


Экий ты все-таки ненасытный, Коба.
– Это не я ненасытный, а работа моя такая, – строго сказал нищий. – Один раз проявишь небрежность, не воспользуешься моментом, не возьмешь свое – и все, удача отвернулась, бегай потом за ней.


Но время всегда работает на того, кто готов учиться


если, предположим, завтра сэр Шурф утратит контроль над собой и натворит дел, мне придется с ним разбираться. И рука не дрогнет, потому что я твердо знаю, что он – не жертва обстоятельств, а могущественный человек, который в силах совладать с собой. Может – значит обязан. Понимаешь, о чем я толкую?


Некоторые гости бывают подобны ветру: они врываются в дом внезапно и внезапно исчезают, не потрудившись полюбопытствовать, куда их занесло, и не обременяя себя необходимостью запечатлеться в моей памяти.
А иные гости бывают подобны сору, который приносит ветер, – продолжала старуха. – Они остаются надолго, путаются под ногами, но, подобно прирученным пеу, позволяют себя кормить, а иногда и гладить. О, такой гость может долго проваляться в каком-нибудь дальнем углу вашей судьбы, избавиться от него так же тяжко, как навести порядок в прабабкиной кладовой.


справедливость как таковая вообще не является одним из непреложных законов Вселенной. Это понятие – всего лишь порождение великой потаенной мечты всякого человека получить хоть какую-то награду за свои истинные и мнимые достоинства, не оцененные ближними.


нравственность придумали сытые, могущественные и очень неглупые люди, чтобы все остальные посвящали свой досуг поискам правых и виноватых. И не мешали им спокойно кушать.


Ничего особенного от тебя не требуется, но кто-то должен время от времени принимать решения. Правильные или неправильные, это уже не так важно, главное, чтобы кто-то их принимал.